OUR COMPANY
Bring Your Ideas to Life
Everything that you dreamed of can be brought to life exactly at the moment when you decide to win.

Доклад врача-психотерапевта Александра К.

Участник долгосрочной балинтовской группы, который намеривался её покинуть после нескольких встреч, но всё же остался.
Стенограмма заседания балинтовской группы.

Представляю для разбора проблему работы с подростком, который внезапно прервал групповую психотерапию. В дальнейшем произошёл развал их семьи, болезнь отца. Этот случай вспоминается периодически с чувством какой-то необоснованной тревоги.
Предыстория такова. Два года назад по совету коллег с Дальнего Востока приехал парень, звать его Константин, 17 лет, вместе с матерью для прохождения групповой психотерапии. Костя — единственный ребёнок в семье. Отец — бывший партийный работник. Мать — инженер. Со стороны матери отмечалась гиперопека, одно из запомнившихся мне её правил было: «не высовывайся — убьют». Отец не оказывал мальчику поддержки, использовал жёсткие методы воспитания.
В школе был тревожным, несколько отстранённым, друзей было мало. Увлекался сбором машинок, иногда помогал приятелям в ремонте машин. После 9 класса поступил в колледж. На первом году обучения услышал от однокурсников в свой адрес фразу неприятного содержания. Через 1–2 месяца появилась тревога и недовольство своим внешним видом, походкой и т.д.
Был госпитализирован, симптомы расценили как проявления шизофрении. После выписки летом чувствовал себя хорошо, общался со сверстниками за городом, играл на гитаре. Осенью отказался идти в техникум. Был вновь госпитализирован в связи с депрессивным состоянием, прошёл курс медикаментозной терапии, курс аутотренинга без особого эффекта.
Психиатр, который его курировал, три года назад учился на курсах повышения квалификации в нашем городе, был наблюдателем психотерапевтической группы, поэтому посчитал, что этот метод поможет его пациенту. В документах, которые он привёз с собой, был краткий эпикриз его состояний и просьба прислать заключение нашего учреждения в связи с необходимостью проведения военно-врачебной экспертизы. Отсылать обратно, не разобравшись с его состоянием, было невозможно.
Была проведена предгрупповая подготовка в течение 2 недель, состоявшая в индивидуальных сеансах когнитивно-поведенческой психотерапии, занятиях с матерью по поводу её избыточной опеки. Состояние подростка было стабильным.
Затем последовала короткая поездка на Украину к родственникам отца, после которой самочувствие Кости ухудшилось. Первое занятие прошло хорошо. В конце занятия сообщил ребятам, что испытывает интерес. От второго занятия внезапно отказался, тем не менее приехал вместе с матерью в институт, сидел в коридоре в эмбриональной позе. Отказ мотивировал резким усилением тревоги.
Было проведено патопсихологическое исследование, оформлены медицинские документы, и они уехали домой. Через 6 месяцев прислали первое письмо. Юноша продолжал болеть, они оформили академический отпуск, основная жалоба состояла в том, что «ему не нравится своя рожа».
Ответ психотерапевта матери носил раздражительный характер, содержал назидания матери. В скором времени коллега сообщил, что у юноши наступила адаптация, вернулся в колледж, но «развалился» отец: у него появилась «странная» (психотическая?) симптоматика.
Вчера я вновь получил письмо от этой семьи, где отмечено, что мальчик работает в гараже, несёт ответственность за семью, много помогает. Её пугает состояние мужа: выраженная ипохондрия, не работает, постоянно требует внимания, раздражителен.

Вопросы психотерапевта к группе

1. Какие возможности упущены при работе с этим клиентом? 2. Что происходило в этой семье? 3. Была ли шизофрения у этого парня?

Доклад врача-психотерапевта Александра К.

Участник долгосрочной балинтовской группы, который намеривался её покинуть после нескольких встреч, но всё же остался.
Стенограмма заседания балинтовской группы.

Представляю для разбора проблему работы с подростком, который внезапно прервал групповую психотерапию. В дальнейшем произошёл развал их семьи, болезнь отца. Этот случай вспоминается периодически с чувством какой-то необоснованной тревоги.
Предыстория такова. Два года назад по совету коллег с Дальнего Востока приехал парень, звать его Константин, 17 лет, вместе с матерью для прохождения групповой психотерапии. Костя — единственный ребёнок в семье. Отец — бывший партийный работник. Мать — инженер. Со стороны матери отмечалась гиперопека, одно из запомнившихся мне её правил было: «не высовывайся — убьют». Отец не оказывал мальчику поддержки, использовал жёсткие методы воспитания.
В школе был тревожным, несколько отстранённым, друзей было мало. Увлекался сбором машинок, иногда помогал приятелям в ремонте машин. После 9 класса поступил в колледж. На первом году обучения услышал от однокурсников в свой адрес фразу неприятного содержания. Через 1–2 месяца появилась тревога и недовольство своим внешним видом, походкой и т.д.
Был госпитализирован, симптомы расценили как проявления шизофрении. После выписки летом чувствовал себя хорошо, общался со сверстниками за городом, играл на гитаре. Осенью отказался идти в техникум. Был вновь госпитализирован в связи с депрессивным состоянием, прошёл курс медикаментозной терапии, курс аутотренинга без особого эффекта.
Психиатр, который его курировал, три года назад учился на курсах повышения квалификации в нашем городе, был наблюдателем психотерапевтической группы, поэтому посчитал, что этот метод поможет его пациенту. В документах, которые он привёз с собой, был краткий эпикриз его состояний и просьба прислать заключение нашего учреждения в связи с необходимостью проведения военно-врачебной экспертизы. Отсылать обратно, не разобравшись с его состоянием, было невозможно.
Была проведена предгрупповая подготовка в течение 2 недель, состоявшая в индивидуальных сеансах когнитивно-поведенческой психотерапии, занятиях с матерью по поводу её избыточной опеки. Состояние подростка было стабильным.
Затем последовала короткая поездка на Украину к родственникам отца, после которой самочувствие Кости ухудшилось. Первое занятие прошло хорошо. В конце занятия сообщил ребятам, что испытывает интерес. От второго занятия внезапно отказался, тем не менее приехал вместе с матерью в институт, сидел в коридоре в эмбриональной позе. Отказ мотивировал резким усилением тревоги.
Было проведено патопсихологическое исследование, оформлены медицинские документы, и они уехали домой. Через 6 месяцев прислали первое письмо. Юноша продолжал болеть, они оформили академический отпуск, основная жалоба состояла в том, что «ему не нравится своя рожа».
Ответ психотерапевта матери носил раздражительный характер, содержал назидания матери. В скором времени коллега сообщил, что у юноши наступила адаптация, вернулся в колледж, но «развалился» отец: у него появилась «странная» (психотическая?) симптоматика.
Вчера я вновь получил письмо от этой семьи, где отмечено, что мальчик работает в гараже, несёт ответственность за семью, много помогает. Её пугает состояние мужа: выраженная ипохондрия, не работает, постоянно требует внимания, раздражителен.

Вопросы психотерапевта к группе

1. Какие возможности упущены при работе с этим клиентом? 2. Что происходило в этой семье? 3. Была ли шизофрения у этого парня?

Аналитический разбор супервизорского случая в логике ЛОРПт

1. Диагностическая рамка случая

Представленный клинический материал демонстрирует работу с клиентом подросткового возраста на пограничном уровне организации личности с выраженными регрессивными и соматизирующими механизмами защиты. Симптоматика выполняет системную функцию и не может рассматриваться изолированно от семейного контекста.

В логике ЛОРПт ключевым является не нозологический диагноз, а уровень смысловой организации, на котором клиент осмысляет себя, болезнь и отношения с окружающими.

2. Системный фокус и распределение симптома

  • Симптом последовательно мигрирует внутри семейной системы.
  • Подросток и отец выступают поочередно «носителями симптома».
  • Болезнь стабилизирует семейную структуру и удерживает систему от распада.

Попытки индивидуальной терапии без работы с семейной динамикой приводят к хронификации состояния и повторным декомпенсациям.

3. Контрперенос и проективная идентификация

В процессе терапии активизируется механизм проективной идентификации: клиентка бессознательно втягивает терапевта в роль фигуры отца.

Терапевт начинает переживать растерянность, тревогу и ответственность, не соответствующие реальной позиции специалиста. Это приводит к снижению терапевтической дистанции и утрате стратегического фокуса.

4. Ошибки уровня интервенций

  • Темп терапии опережает уровень психической организации клиента.
  • Интервенции направлены на инсайт, недоступный клиенту на данном уровне.
  • Недостаточно учтен регрессивный характер реагирования.

В рамках ЛОРПт подобная ошибка рассматривается как нарушение принципа соответствия интервенции уровню личности.

5. Значение групповой супервизии

Групповая супервизия позволила:

  • вынести контрперенос из индивидуального ослепления;
  • увидеть параллельный процесс «терапия — супервизия — семья»;
  • восстановить диагностическую позицию;
  • отделить личные резонансы терапевта от клинической реальности.

6. Методологический вывод

Данный случай наглядно демонстрирует, что даже опытный специалист при работе с пограничными и регрессивными клиентами неизбежно оказывается вовлечен в бессознательные процессы.

Супервизия в ЛОРПт не является дополнительной опцией — она выступает обязательным элементом профессиональной безопасности, точности диагностики и устойчивости терапевта.

Заключение

Представленный разбор — лишь один из примеров супервизорской работы в рамках ЛОРПт. Метод предполагает системную, регулярную супервизию как основу клинического мышления и профессионального роста.

Отказ от супервизии неизбежно приводит к повторению ошибок, фиксации в контрпереносе и псевдопрогрессу терапии.

Записаться на супервизию в ЛОРПт
Продолжение в формате супервизии.
Практическое освоение методики происходит в живом процессе — через разборы реальных случаев и наблюдение за клиническим мышлением в действии.
Старт супервизионной группы
21 января · 10 сессий
Ведущий — Сергей Подсадный

Формат живых супервизий: разборы случаев участников, возможность услышать работу с другими специалистами и представить собственную практику в профессиональном поле.

Это редкая возможность наблюдать клиническое мышление в реальном времени и уточнить собственную позицию в работе.
Записаться на супервизию
Made on
Tilda